Отображение 172–180 из 746

  • Достоевский Ф.М. Великое пятикнижие Ф. М. Достоевского (набор из 5 книг: "Преступление и наказание", “Братья Карамазовы”, “Идиот”, “Подросток”, "Бесы")

    Достоевский Ф.М. Великое пятикнижие Ф. М. Достоевского (набор из 5 книг: «Преступление и наказание», “Братья Карамазовы”, “Идиот”, “Подросток”, «Бесы»)

     28,00

    Романы Достоевского Михаил Бахтин называл «полифоническими романами» — очень точно и красиво; мы слышим не только героев «положительных», мы узнаём каждого из них.

    Каждый из романов имеет множество тем: вера и неверие; заблудшее, страдающее сердце человека, его глубинная сущность, проблема мудрости русского народа, проблема раскаяния, проблема положительно прекрасного человека, восстановление погибшего человека, обретение потерянной веры и т.д.

    Помимо интересной структуры, аллюзий, метафор, ощущается, что произведения живые, происходит «полное погружение». И, несмотря на всю жуть, безысходность и мрак, в которые погружены герои Достоевского, чувствуется, что есть вера в человека, есть завтра.

     

    Помимо интересной структуры, аллюзий, метафор, ощущается, что произведения живые, происходит «полное погружение». И несмотря на всю жуть, безысходность и мрак, в которые погружены герои Достоевского, чуствуется, что есть вера в человека, есть завтра.

  • Достоевский Ф.М. Игрок

    Достоевский Ф.М. Игрок

     5,50

    Азарт, пагубная страсть к игре, любовные коллизии вовлекают героев романа «Игрок» в безумный и нескончаемый водоворот событий, происходящих на модном курорте. Если вам интересна тема игры, то просто необходимо прочитать этот роман писателя, одержимого игрой.

  • Достоевский Ф.М. Униженные и оскорбленные

    Достоевский Ф.М. Униженные и оскорбленные

     5,50

    Самый «книжный» и «литературный» роман Достоевского, написанный после возвращения с сибирской каторги. Это время не могло не повлиять на его идейно-художественную эволюцию. Он вынес из Сибири убеждение о трагической оторванности передовой русской интеллигенции от «почвы» и неверие в революционный путь преобразования русской действительности. В художественном переосмыслении писателя родилось всестороннее и глубокое исследование проблемы человеческого эгоизма, который существует как в «классическом» — хищническом и циничном — виде, так и в неожиданных проявлениях: эгоизме жертвенной любви и эгоизме страдания. Выход из порочного круга классик видит в милосердии, любви и прощении, напоминая нам о вечных христианских истинах.

  • Дочь Клеопатры: Царевна Египта, пленница Рима, царица Африки(тверд.обл.)

    Дочь Клеопатры: Царевна Египта, пленница Рима, царица Африки(тверд.обл.)

     17,00

    Единственная дочь Марка Антония и царицы Египта Клеопатры VII, пленница в Риме, жена мавретанского царя — судьба Клеопатры Селены была поистине необычайной. Она провела детство в Александрии, сопровождала мать в поездках по Средиземноморью, получила блестящее образование: в будущем ей надлежало удачно выйти замуж, родить сыновей, укреплять правление своих родителей. Однако события на политической арене сложились иначе. Жизнь этой поразительной женщины выдающийся историк и археолог Джейн Дрейкотт виртуозно восстанавливает из древних монет и мозаик, слоновой кости и бронзы, перенося читателя из Александрии к Акциуму, с Палатинского холма в Северную Африку.
    «Определенно, Клеопатра Селена никогда не достигнет славы своей матери, Клеопатры VII. Это, возможно, и к лучшему… Та судьба, которая ждала Клеопатру Селену — родиться принцессой одного из древнейших царств античного мира, потерять всю семью и принадлежавший по праву рождения титул, стать римской пленницей, наконец принять корону совершенно другого, нового государства и править им в течение двух десятилетий, — несомненно, стоит нашего внимания. Далее начинается ее история» (Джейн Дрейкотт).

  • Дэвид Герберт Лоуренс . Любовник леди Чаттерли (тв.обл.)

    Дэвид Герберт Лоуренс . Любовник леди Чаттерли (тв.обл.)

     12,00

    Этот роман принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Когда-то он считался едва ли не образцом «гнусной порнографии», а в последствии был признан классикой англоязычной прозы. История леди Чаттерли, разрывающейся между платонической привязанностью к мужу-калеке и вполне земной, чувственной страстью к красивому лесничему, давно уже не кажется ни скандальной, ни сенсационной. Она снова и снова восхищает читателя глубиной понимания человеческой психологии, а особенно — психологии любви.

  • Дэвид Лоуренс Герберт. Любовник леди Чаттерли (мягк. обл.)

    Дэвид Лоуренс Герберт. Любовник леди Чаттерли (мягк. обл.)

     5,50

    Этот роман принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Когда-то он считался едва ли не образцом «гнусной порнографии», а впоследствии был признан классикой англоязычной прозы. История леди Чаттерли, разрывающейся между платонической привязанностью к мужу-калеке и вполне земной, чувственной страстью к красивому лесничему, давно уже не кажется ни скандальной, ни сенсационной. Она снова и снова восхищает читателя глубиной понимания человеческой психологии, а особенно — психологии любви.

  • Дэвид Лоуренс Герберт. Сыновья и любовники (мягк. обл.)

    Дэвид Лоуренс Герберт. Сыновья и любовники (мягк. обл.)

     6,00

    Роман, ставший наряду с «Любовником леди Чаттерли» своеобразной «визитной карточкой» Дэвида Герберта Лоуренса. Беспощадная в своей душевной обнаженности история семьи, в которой любовь переплетается с ненавистью настолько тесно, что различить их практически невозможно.
    Книга, в которой писатель, вложивший в текст многие мотивы авто-биографического характера, препарирует материнскую и сыновнюю любовь безжалостно, умно и беспощадно и приходит к весьма и весьма неожиданным результатам…

  • Дэвид Митчелл. Под знаком черного лебедя

    Дэвид Митчелл. Под знаком черного лебедя

     6,00

    Дэвид Митчелл — современный классик британской литературы, дважды финалист Букеровской премии, автор таких интеллектуальных бестселлеров, как «Костяные часы», «Облачный атлас» (экранизированный Томом Тыквером и братьями Вачовски), «Голодный дом» и другие. «Под знаком черного лебедя» — это роман взросления, и Митчелл более чем уверенно выступил на территории, традиционно ассоциирующейся с такими именами, как Сэлинджер, Брэдбери и Харпер Ли. Итак, добро пожаловать в деревушку Лужок Черного Лебедя (где «на самом деле нет никаких лебедей… Это, в общем, такая шутка»). Джейсону Тейлору тринадцать лет, и мы увидим его жизнь на протяжении тринадцати месяцев, от одного январского дня рождения до другого. Он борется с заиканием, тайно пишет стихи, собачится со старшей сестрой и надеется не опуститься в школьной иерархии до уровня Дина Дурана по прозвищу Дурень. Тем временем в Атлантике идет Фолклендская война, в кинотеатрах стоят очереди на «Огненные колесницы», а в отцовском кабинете, где «вращающееся кресло — почти такое же, как в орудийных башнях „Сокола Тысячелетия“ у лазерных батарей», то и дело звучат загадочные телефонные звонки…

  • Дэвид Митчелл. Тысяча осеней Якоба де Зута. The Big Book (мягкая обл)

    Дэвид Митчелл. Тысяча осеней Якоба де Зута. The Big Book (мягкая обл)

     7,50

    В новом переводе — великолепный роман современного классика Дэвида Митчелла, дважды финалиста Букеровской премии, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Сон №9», «Облачный атлас» (недавно экранизированный Томом Тыквером и братьями Вачовски), «Голодный дом» и другие. «Признанный новатор, открывший новые пути в литературе, выпустил очаровательно старомодный роман в классическом духе — о любви и самопожертвовании, о столкновении цивилизаций, о безжалостных врагах, которые не успокоятся, пока не уничтожат ваш род до седьмого колена» (Washington Post). Итак, молодой клерк Якоб де Зут прибывает на крошечный островок Дэдзима под боком у огромной феодальной Японии. Среди хитроумных купцов, коварных переводчиков и дорогих куртизанок он должен за пять лет заработать состояние, достаточное, чтобы просить руки оставшейся в Роттердаме возлюбленной — однако на Дэдзиме его вниманием завладевают молодая японская акушерка Орито и зловещий настоятель далекого горного монастыря Эномото-сэнсэй…
    «Именно для таких романов, как “Тысяча осеней Якоба де Зута”, — писала газета Daily Telegraph, — придумали определение “шедевр”».

End of content

End of content