Отображение 190–198 из 775
Азарт, пагубная страсть к игре, любовные коллизии вовлекают героев романа «Игрок» в безумный и нескончаемый водоворот событий, происходящих на модном курорте. Если вам интересна тема игры, то просто необходимо прочитать этот роман писателя, одержимого игрой.
Один из самых известных писателей ХIХ века, он едва не попал в тюрьму, часто жил в долг и, порой, едва сводил концы с концами.
Но это не помешало ему создавать величайшие произведения, которые сегодня входят в обязательный джентльменский набор современного человека. Читая их, лучше понимаешь себя и своих соотечественников, учишься избегать чрезмерных страстей и ценить подлинные любовь и дружбу.
Самый «книжный» и «литературный» роман Достоевского, написанный после возвращения с сибирской каторги. Это время не могло не повлиять на его идейно-художественную эволюцию. Он вынес из Сибири убеждение о трагической оторванности передовой русской интеллигенции от «почвы» и неверие в революционный путь преобразования русской действительности. В художественном переосмыслении писателя родилось всестороннее и глубокое исследование проблемы человеческого эгоизма, который существует как в «классическом» — хищническом и циничном — виде, так и в неожиданных проявлениях: эгоизме жертвенной любви и эгоизме страдания. Выход из порочного круга классик видит в милосердии, любви и прощении, напоминая нам о вечных христианских истинах.
Единственная дочь Марка Антония и царицы Египта Клеопатры VII, пленница в Риме, жена мавретанского царя — судьба Клеопатры Селены была поистине необычайной. Она провела детство в Александрии, сопровождала мать в поездках по Средиземноморью, получила блестящее образование: в будущем ей надлежало удачно выйти замуж, родить сыновей, укреплять правление своих родителей. Однако события на политической арене сложились иначе. Жизнь этой поразительной женщины выдающийся историк и археолог Джейн Дрейкотт виртуозно восстанавливает из древних монет и мозаик, слоновой кости и бронзы, перенося читателя из Александрии к Акциуму, с Палатинского холма в Северную Африку.
«Определенно, Клеопатра Селена никогда не достигнет славы своей матери, Клеопатры VII. Это, возможно, и к лучшему… Та судьба, которая ждала Клеопатру Селену — родиться принцессой одного из древнейших царств античного мира, потерять всю семью и принадлежавший по праву рождения титул, стать римской пленницей, наконец принять корону совершенно другого, нового государства и править им в течение двух десятилетий, — несомненно, стоит нашего внимания. Далее начинается ее история» (Джейн Дрейкотт).
Этот роман принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Когда-то он считался едва ли не образцом «гнусной порнографии», а в последствии был признан классикой англоязычной прозы. История леди Чаттерли, разрывающейся между платонической привязанностью к мужу-калеке и вполне земной, чувственной страстью к красивому лесничему, давно уже не кажется ни скандальной, ни сенсационной. Она снова и снова восхищает читателя глубиной понимания человеческой психологии, а особенно — психологии любви.
Этот роман принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Когда-то он считался едва ли не образцом «гнусной порнографии», а впоследствии был признан классикой англоязычной прозы. История леди Чаттерли, разрывающейся между платонической привязанностью к мужу-калеке и вполне земной, чувственной страстью к красивому лесничему, давно уже не кажется ни скандальной, ни сенсационной. Она снова и снова восхищает читателя глубиной понимания человеческой психологии, а особенно — психологии любви.
Роман, ставший наряду с «Любовником леди Чаттерли» своеобразной «визитной карточкой» Дэвида Герберта Лоуренса. Беспощадная в своей душевной обнаженности история семьи, в которой любовь переплетается с ненавистью настолько тесно, что различить их практически невозможно.
Книга, в которой писатель, вложивший в текст многие мотивы авто-биографического характера, препарирует материнскую и сыновнюю любовь безжалостно, умно и беспощадно и приходит к весьма и весьма неожиданным результатам…
Дэвид Митчелл — современный классик британской литературы, дважды финалист Букеровской премии, автор таких интеллектуальных бестселлеров, как «Костяные часы», «Облачный атлас» (экранизированный Томом Тыквером и братьями Вачовски), «Голодный дом» и другие. «Под знаком черного лебедя» — это роман взросления, и Митчелл более чем уверенно выступил на территории, традиционно ассоциирующейся с такими именами, как Сэлинджер, Брэдбери и Харпер Ли. Итак, добро пожаловать в деревушку Лужок Черного Лебедя (где «на самом деле нет никаких лебедей… Это, в общем, такая шутка»). Джейсону Тейлору тринадцать лет, и мы увидим его жизнь на протяжении тринадцати месяцев, от одного январского дня рождения до другого. Он борется с заиканием, тайно пишет стихи, собачится со старшей сестрой и надеется не опуститься в школьной иерархии до уровня Дина Дурана по прозвищу Дурень. Тем временем в Атлантике идет Фолклендская война, в кинотеатрах стоят очереди на «Огненные колесницы», а в отцовском кабинете, где «вращающееся кресло — почти такое же, как в орудийных башнях „Сокола Тысячелетия“ у лазерных батарей», то и дело звучат загадочные телефонные звонки…
В новом переводе — великолепный роман современного классика Дэвида Митчелла, дважды финалиста Букеровской премии, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Сон №9», «Облачный атлас» (недавно экранизированный Томом Тыквером и братьями Вачовски), «Голодный дом» и другие. «Признанный новатор, открывший новые пути в литературе, выпустил очаровательно старомодный роман в классическом духе — о любви и самопожертвовании, о столкновении цивилизаций, о безжалостных врагах, которые не успокоятся, пока не уничтожат ваш род до седьмого колена» (Washington Post). Итак, молодой клерк Якоб де Зут прибывает на крошечный островок Дэдзима под боком у огромной феодальной Японии. Среди хитроумных купцов, коварных переводчиков и дорогих куртизанок он должен за пять лет заработать состояние, достаточное, чтобы просить руки оставшейся в Роттердаме возлюбленной — однако на Дэдзиме его вниманием завладевают молодая японская акушерка Орито и зловещий настоятель далекого горного монастыря Эномото-сэнсэй…
«Именно для таких романов, как “Тысяча осеней Якоба де Зута”, — писала газета Daily Telegraph, — придумали определение “шедевр”».
End of content
End of content
