Отображение 10–18 из 44

  • Достоевский Ф.М. Великое пятикнижие Ф. М. Достоевского (набор из 5 книг: "Преступление и наказание", “Братья Карамазовы”, “Идиот”, “Подросток”, "Бесы")

    Достоевский Ф.М. Великое пятикнижие Ф. М. Достоевского (набор из 5 книг: «Преступление и наказание», “Братья Карамазовы”, “Идиот”, “Подросток”, «Бесы»)

     28,00

    Романы Достоевского Михаил Бахтин называл «полифоническими романами» — очень точно и красиво; мы слышим не только героев «положительных», мы узнаём каждого из них.

    Каждый из романов имеет множество тем: вера и неверие; заблудшее, страдающее сердце человека, его глубинная сущность, проблема мудрости русского народа, проблема раскаяния, проблема положительно прекрасного человека, восстановление погибшего человека, обретение потерянной веры и т.д.

    Помимо интересной структуры, аллюзий, метафор, ощущается, что произведения живые, происходит «полное погружение». И, несмотря на всю жуть, безысходность и мрак, в которые погружены герои Достоевского, чувствуется, что есть вера в человека, есть завтра.

     

    Помимо интересной структуры, аллюзий, метафор, ощущается, что произведения живые, происходит «полное погружение». И несмотря на всю жуть, безысходность и мрак, в которые погружены герои Достоевского, чуствуется, что есть вера в человека, есть завтра.

  • Достоевский Ф.М. Игрок

    Достоевский Ф.М. Игрок

     5,50

    Азарт, пагубная страсть к игре, любовные коллизии вовлекают героев романа «Игрок» в безумный и нескончаемый водоворот событий, происходящих на модном курорте. Если вам интересна тема игры, то просто необходимо прочитать этот роман писателя, одержимого игрой.

  • Достоевский Ф.М. Униженные и оскорбленные

    Достоевский Ф.М. Униженные и оскорбленные

     5,50

    Самый «книжный» и «литературный» роман Достоевского, написанный после возвращения с сибирской каторги. Это время не могло не повлиять на его идейно-художественную эволюцию. Он вынес из Сибири убеждение о трагической оторванности передовой русской интеллигенции от «почвы» и неверие в революционный путь преобразования русской действительности. В художественном переосмыслении писателя родилось всестороннее и глубокое исследование проблемы человеческого эгоизма, который существует как в «классическом» — хищническом и циничном — виде, так и в неожиданных проявлениях: эгоизме жертвенной любви и эгоизме страдания. Выход из порочного круга классик видит в милосердии, любви и прощении, напоминая нам о вечных христианских истинах.

  • Иван Гончаров. Обломов (крупный шрифт)

    Иван Гончаров. Обломов (крупный шрифт)

     7,00

    С заботой о глазах! Издание с крупным шрифтом для удобства чтения.

    Иван Александрович Гончаров (1812—1891) писал свой лучший роман «Обломов» с длительным перерывом из-за морского путешествия, сначала опубликовал одну главу, которую впоследствии сам раскритиковал и переделал, а потом еще год редактировал текст.

    Такую же размеренность и неторопливость автор заложил и в образ главного героя. Добрый, умный и поэтичный помещик Илья Ильич Обломов мог бы иметь все, что пожелает, однако проводит свои дни в ленном ничегонеделании на любимом диване, предаваясь воспоминаниям и грезам.

    Гончаров раскрывает перед нами дилемму человека, который упускает все возможности, но находит счастье и покой в своем положении, и одновременно выдает собирательный образ общественного застоя середины XIX века.

    Однако «обломовщина» прочно вошла в наш культурный код и оказалась вневременным явлением.

  • Ильф И.А., Петров Е.П. Двенадцать стульев

    Ильф И.А., Петров Е.П. Двенадцать стульев

     7,00

    Знаменитый искрометный роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» о великом комбинаторе Остапе Бендере не требует представления. Полюбившийся герой давно превратился для читателя в хорошего знакомого, а его высказывания — в афоризмы, помогающие выходить из затруднительных жизненных ситуаций.

  • Классика(м) Ахмадулина Б. Прощай, любить не обязуйся...

    Классика(м) Ахмадулина Б. Прощай, любить не обязуйся…

     5,00

    «Сокровищем русской поэзии» и «лучшим в русском языке» назвал Беллу Ахмадулину Иосиф Бродский, открывая ее поэтический вечер в американском Амхерст-колледже. Обаяние творчества Ахмадулиной уже более полувека подчиняет себе ценителей истинной поэзии, даря им радость соприкосновения с «гармонией смысла, звуков, красок, мироощущений» (Б. Окуджава).
    В настоящем издании представлены стихотворения разных лет, в большинстве своем известные и давно полюбившиеся читателям.

  • Классика(м).Толстой Л. Севастопольские рассказы(мягк.обл.)

    Классика(м).Толстой Л. Севастопольские рассказы(мягк.обл.)

     5,00

    «Севастопольские рассказы» Льва Николаевича Толстого (1828–1910) посвящены героической обороне Севастополя во время Крымской войны. В течение нескольких месяцев Толстой находился в осажденном городе и принимал участие в его защите. За храбрость молодой офицер был награжден орденом Святой Анны, медалями «За защиту Севастополя» и «В память войны 1853—1856 гг.». В рассказах, написанных под живым впечатлением от севастопольских событий, писатель показал войну «не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем», а «в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти…». «Севастопольские рассказы» были опубликованы в 1855–1856 гг. в журнале «Современник» и упрочили репутацию Толстого как яркого, талантливого писателя, на которого, как писал Н. А. Некрасов, возлагались все надежды русской литературы. В настоящее издание включены также и другие ранние рассказы Толстого: «Метель», «Три смерти», «Поликушка».

  • Л.Н.Толстой. Война и мир (комплект из 2 книг)

    Л.Н.Толстой. Война и мир (комплект из 2 книг)

     13,00

    «Война и мир» — самый известный роман Л.Н.Толстого, как никакое другое произведение писателя, отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем — о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире.

     

    Писать о сюжете романа-эпопеи — авантюрная затея. Есть эпические шансы не уложиться в ограниченное количество строк. Поэтому опишем «Войну и мир» как физики, а не лирики. Ведь физики лаконичны даже тогда, когда говорят о Вселенной. Итак, Кутузов и Наполеон — это два магнитных полюса. Пусть отдельные силовые линии в пространстве между ними будут действующими лицами романа. Таких насчитывается 569. В это число входят все классы общества, все возрасты и характеры; автор анализирует их жесты, мимику и даже мысли. А общее магнитное поле условимся считать народом, или, в зависимости от проявления его в романе, толпой. Вся эта чудесная физика взаимодействует и живет в объеме одной книги, но всегда дарит новые подробности наблюдателю, как если бы он пристально вглядывался в вещи и видел за молекулами атомы, а за ними — элементарные частицы. И затем бы укладывал увиденное в общую картину мира и словно бы чувствовал странный магнетизм — но уже не приборами, а самой душой.

  • Л.Н.Толстой. Война и мир(компл.из 2 книг с круп.шрифт.)

    Л.Н.Толстой. Война и мир(компл.из 2 книг с круп.шрифт.)

     15,50

    «Война и мир» — самый известный роман Л.Н.Толстого, как никакое другое произведение писателя, отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем — о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире.

     

    Писать о сюжете романа-эпопеи — авантюрная затея. Есть эпические шансы не уложиться в ограниченное количество строк. Поэтому опишем «Войну и мир» как физики, а не лирики. Ведь физики лаконичны даже тогда, когда говорят о Вселенной. Итак, Кутузов и Наполеон — это два магнитных полюса. Пусть отдельные силовые линии в пространстве между ними будут действующими лицами романа. Таких насчитывается 569. В это число входят все классы общества, все возрасты и характеры; автор анализирует их жесты, мимику и даже мысли. А общее магнитное поле условимся считать народом, или, в зависимости от проявления его в романе, толпой. Вся эта чудесная физика взаимодействует и живет в объеме одной книги, но всегда дарит новые подробности наблюдателю, как если бы он пристально вглядывался в вещи и видел за молекулами атомы, а за ними — элементарные частицы. И затем бы укладывал увиденное в общую картину мира и словно бы чувствовал странный магнетизм — но уже не приборами, а самой душой.

End of content

End of content